Атмосфера «артистического» Монмартра

Главным в больших композициях Пюви были значительность содержания и общепонятность символики. Эта символика была проникнута гуманистическими идеалами, мечтой о «золотом веке». Среди прогрессирующих настроений декаданса в монументальных гармониях Пюви критика увидела «проблеск будущего, кусочек ясного неба». В год отъезда Мусатова из Франции старый мастер создал свою «самую потрясающую» фреску, ставшую его последним словом и завещанием: Женевьева в предчувствии близкого конца прощается в лунную ночь со своим Парижем. Фотографию этого произведения Мусатов привез в родной Саратов и никогда не расставался с ней. Большое влияние оказал на него колорит Пюви. «Созерцание пювисовских полотен, - писал исследователь, - быть может, впервые открыло ему все очарование потухающих красок, жемчужных нюансов, заглушённых созвучий...» .

Но столь же важной была для Мусатова литературно-символическая основа работ Пюви, «философичность» его замыслов. Бесспорно влияние Пюви на самый большой мусатовский замысел парижских лет, оставшийся неосуществленным, - картины «Materni-te» («Материнство»). «Цветущий сад, обширный, как мир, где все молодо, зелено» - так начинает Мусатов запись, раскрывающую его замысел, полный радости бытия, веры в прекрасное предназначение человечества. Можно не сомневаться, что, думая об этом символическом Саде жизни, Мусатов каждый раз мысленно переносился в совершенно конкретный уголок земли - в родительский садик на саратовском Плац-параде. Именно он должен был превратиться в поэтический образ цветущего мира. И недаром, штудируя технику рисунка под началом Кормона, Мусатов утаил от него свои живописные опыты. Самые задушевные мечты, как это было с ним и прежде, Мусатов поверял только родным волжским берегам. За три года парижской жизни он дважды, в 1896 и 1897 годах, с наступлением весны на все лето уезжает в Саратов

© 2008 Все права защищены psyguru.ru