Идут первые годы послепарижского саратовского бытия

На протяжении трех с лишним десятилетий Леонтьевы, пожалуй, единственные были обеспокоены сохранением материальной памяти о жизни и творчестве Мусатова. Видимо, еще к 20-м годам относится их замысел большого фотоальбома «Саратовские впечатления в творчестве В. Э. Борисова-Мусатова». Эту идею неизменно поддерживал К. А. Федии. В сущности, все было подготовлено для ее осуществления, и уже после кончины старшего Леонтьева младший брат Виктор Владимирович намеревался довести давнее дело до конца. Но внезапная смерть помешала этому, а «муса-товские» негативы были перемешаны с другими...

И вот уже в наше время с объемистой стопкой фотооттисков с этих негативов входим в неприметный саратовский дворик. Кого и как здесь ни расспрашивай, непременно дойдешь до Евгении Андреевны Горюновой - самой старой жительницы дома. В мусатовском флигеле она жила с апреля 1921 года, а в 1925-м переселилась в каменный мусатовский дом. Как и что сохранялось здесь от хозяйства Мусатова, помнит прекрасно. Обходя двор, показывает, где стояли дровяники и двойной сарай с сушилкой и сеновалом, где была изгородь из штакетника с калиткой, где проходили дорожки из больших толстых досок (в трудные годы доски эти извели на обогрев жилья), откуда шла вода к ныне вросшему глубоко в землю фонтану, выложенному еще Мусатовым...

Дочь Горюновой, вспоминая детство, проведенное в мусатов-ском дворике, описывает, каким зеленым он был. Между домом и флигелем сирень росла, перед верандой - белая акация, шиповник желтый, старая липа... А сирень была особая - китайская. Кусты стояли в бархатных бордовых цветах. За домом - яблони и вишни... На чердак флигеля ребятишки лазали, играя в «казаки-разбойники». Какие-то холсты там были, картинки с лошадками, этих «лошадок» стаскивали оттуда (не этюды ли к «Жатве»?), а куда все полотна делись -неизвестно... Обе, и мать и дочь, тепло вспоминают Леонтьевых, от которых и узнали, что жил в доме когда-то художник.

© 2008 Все права защищены psyguru.ru