Изнуряющее душное оцепенение

После бурных палящих дней... - бывают такие чудные вечера, когда весь воздух пронизан розовым отсветом вечерней зари. В эти часы я все вижу в розовом свете, и все, кто бы со мной ни сидел, так прекрасны и юны. После таких вечеров нужно идти домой и быть одному...». Если же Мусатов изменял этому правилу, позволив, к примеру, Корнеевым затащить себя после волжской прогулки в сад Очкина, то каскадом пошлости казались ему «грандиозный маскарад», «гранд-элнт концерт» или «концерт-монстр в 3-х отделениях». И сразу приходилось жестоко расплачиваться приступом «удушающей тоски», хотелось «убежать куда-нибудь в толпу, в безлюдье улицы и плакать...»

По возвращении своем из Франции Мусатов, конечно, познакомился с преподавателями открытого недавно в стенах Радищевского музея Боголюбовского рисовального училища, подведомственного Центральному училищу Штиглица в Петербурге. Преподавательский коллектив был молод: сложился только что и состоял в основном из сверстников Мусатова. Старше всех был Василий Васильевич Коновалов, в свои 36 лет уже довольно «степенный» человек, имеющий чины и награды. Он был утвержден «учителем по найму» с ноября 1898 года. На год раньше пришел преподавать ваяние молодой скульптор Николай Петрович Волконский. Тогда же появился «ученый рисовальщик» Петр Николаевич Боев. Со всеми этими людьми Мусатов много общается. В теплых отношениях он с директором музея и училища - лощеным, несколько чопорным Вячеславом Петровичем Рупини. В июне 1900 года Мусатов благодаря дружескому содействию Рупини получил на все лето мастерскую в Радищевском музее. Сюда перенес он свою «Гармонию», которую многие, включая Коновалова, советовали переписать. Не послушавшись советов, Мусатов просто начал картину заново. «Работаю каждый день в своей мастерской в музее от 8 часов утра и до 8 часов вечера, - пишет он Лене. - Работать здесь очень хорошо, просторно, светло, и никто не мешает... Картина подвигается вперед, и наконец-то именно так, как я задумал».

© 2008 Все права защищены psyguru.ru