Мать девушки

Владевшая несколькими языками, чуткая к искусству, Воротынская и сама обладала художественными способностями, особенно увлекаясь росписями по фарфору. Вызывавшая у всех знавших ее чувства любви, уважения, она была «созвучна» Мусатову своим внутренним благородством и высоким отношением к жизни. Недаром в один из труднейших для себя моментов Анна Иеронимовна впишет в свою записную книжку строки из письма декабриста Пущина: «Главное - не надо утрачивать поэзию жизни, она меня до сих пор поддерживала; горе тому из нас, который лишится этого утешения в исключительном нашем положении...».

Полузабытое волнение вновь охватывает Мусатова. Со свойственной ему порывистостью он «открывается» подруге Воротынской и своему давнему другу Лидии Петровне Захаровой, а потом мучается подозрениями, что та выдала Анюте его тайну. Несмотря на все запасы оптимизма, художник испытывает состояние такой подавленности, какое он может доверить только самым интимным дневниковым записям. Зима 1898/99 года проходит под знаком отчаянной борьбы со своим сердцем, так нуждающимся в любви и понимании...

Приходит весна. Снова зацветает под майской синевой мусатовский дворик. Но эта весна только сильнее вызывает у художника ощущение одиночества и душевного неблагополучия. Над ним - ясное небо с наплывающими «мимолетными теплыми тучками», в тихий вечерний час - чоканье соловья... Но в эти дни шумно отмечаемого пушкинского юбилея, часто цитируя и вспоминая поэта, Мусатов переживает те самые настроения «рубежа», какие суждены всем и какие Пушкин выразил с пронзительной простотой:

Ужель и впрям и в самом деле Без элегических затей Весна моих промчалась дней (Что я шутя твердил доселе?) И ей ужель возврата нет? Ужель мне скоро тридцать лет?

© 2008 Все права защищены psyguru.ru