На Волге, в Саратове

Показав в 1899 году на петербургской выставке Московского товарищества художников (МТХ) свои полотна, Мусатов задиристо сообщает «другу Алексеичу» (А. А. Лушникову): «Критики питерские меня ругали... Я ужасно был рад. Вот как мы их. Постараемся-ка, брат, еще...» В следующем 1900 году Мусатов лично знакомится на 2-й выставке группы «Мир искусства» с ее «боевым ядром»: С. П. Дягилевым, К. А. Сомовым, А. Н. Бенуа... Но тем не менее из Саратова к Лушникову и Н. С. Ульянову летят страстные утверждения приоритета Московского товарищества, в котором Мусатов хочет видеть «гражданскую республику», самое демократическое содружество передовых художественных сил. Его заботит все, что связано с воспитанием вкусов русской публики. В эту же пору он изо всех сил старается влить «в мехи» Московского товарищества «новое вино» - выдвигает в его члены наряду с прочими своих талантливейших молодых земляков Павла Кузнецова и Александра Матвеева. Наезжая в столицы, с исключительной энергией направляет Мусатов выставочную деятельность московской группы художников.

На Волге, в Саратове, в глубине неприметного дворика, бьется беспокойная мысль всеобщего, всероссийского масштаба. Грустна, мрачна до отчаяния российская действительность под холодной тенью «державного» двуглавого орла. Но «ведь как-никак,- делится сокровенным убеждением саратовский житель Борисов-Мусатов, - как там ни ругай Россию, а наше место - жить в ней, жить, то есть бороться со всякой отсталостью».

Проведенные в Саратове 1900-1901 годы отмечены второй попыткой Мусатова внести гармонию и в свою сердечную жизнь. Нет сомнения, что чуждый всякого лукавства, Виктор Эльпидифорович был вполне искренен, когда весной 1900 года весело писал Лушникову: «У меня же теперь всякая любовь отошла в область преданий. Теперь, брат, шалишь, не до влюбленности. Таким излишеством заниматься нам уже недосуг...» Но сколько бы он сам ни уверял себя, это «излишество» уже начало владеть им.

© 2008 Все права защищены psyguru.ru