Непосредственное влияние гобеленов на Мусатова

Мерцающий серебристо-синим мотив очень крупных резных листьев на музейных гобеленах (несомненно, листьев дуба) составляет самые свежие его зрительные впечатления. Более того, на одной из самых больших шпалер музея трудно не узнать совершенно ту же сплошную, нависающую сверху гирлянду дубовых листьев, что и в «Изумрудном ожерелье». Думается, что родившееся позднее сопоставление этого приема с наблюдаемым у Боттичелли в его «Весне» - скорее ассоциация, связанная с перекличкой более высокого плана, в то время как существовал источник более близкий и реальный. Заметим одну любопытную деталь: Мусатов увлеченно пишет с натуры сильные изгибы дубовых ветвей, но приносит эти ветви с противоположного бережка пруда: в местности, где он работал, дубовых рощ нет. Он ищет их в окрестности и - находит...

Сказалось влияние гобеленов и на колорите «Ожерелья». Исследователи сетуют, что свежесть и солнечность этюдов в картине затем приглушена Мусатовым, сделана «холодной», в чем видится в первую очередь влияние «мертвящей стилизации» модного стиля модерн ш. Но, скорее, и здесь отразилось воздействие расцветки гобеленов. Музейные шпалеры сильно выцвели. От прежнего богатства тонов сохранились преимущественно зеленые, синие, порой коричневые... От гобеленов в «Изумрудном ожерелье» - и приемы обводки контуров платья, рук (например, в фигуре крайней справа девушки), напоминающей контурные стежки шитья, тканого рисунка. И, наконец, передача тех фактурных примет «старипности», которая заставила Мусатова использовать грубый крупнозернистый холст, самая основа которого видна сквозь красочный слой, что как бы имитирует гобелена, а краски положены так тонко, что, затекая в ячейки холста, подчеркивают эту имитацию. В.этом сугубо техническом приеме тоже яркий след «подлинности», рожденной собранием музейных гобеленов.

© 2008 Все права защищены psyguru.ru