Нота тревоги

Трудно сказать, чьи тени привиделись Мусатову: связаны ли они как-то с «предметами» его былых сердечных мук, отзвук ли это тех жизней, что обитали когда-то под зубриловской сенью... Может быть, мысль о непрочности созданного им мира, о скоротечности жизни подкреплялась еще собственными нерадостными предчувствиями («Я должен быстро сгореть. И через несколько лет меня здесь больше не будет», -убежденно писал Мусатов Корнеевой). Очевидно, была в этом мотиве и связь с поэзией здешних мест, с тем «роком», который в прекрасной усадьбе напоминал о себе на каждом шагу, напоминал и старинным родовым склепом, и памятником-часовней на месте внезапной смерти первой зубриловской хозяйки, и романтическими легендами, окружавшими могилу юной княжны Ольги...

В самом колорите картины, в свечении проплывающих перед старым домом фигур в развевающихся одеждах - тревожные «знамения времени» кануна первых революционных потрясений, запечатленные в поэтически-напряженных раздумьях одного из самых чутких русских живописцев.

В «Призраках» легко узнается зубриловский пейзаж, в центре композиции - характерный облик южного фасада дворца. Это заставляет вспомнить очень точные слова, сказанные еще в 1908 году в газетном отзыве на первую посмертную выставку мастера: «Фантастика Мусатова, полная неясных намеков, загадочной туманности, зиждется на глубоком изучении природы». «Хочу быть Антеем!» - недаром именно это сравнение вырвалось у Мусатова при первых поездках в Зубриловку. И в лучшие годы жизни источником творческой силы стала для него земля родного Саратовского Поволжья...

Поздней осенью 1902 года Мусатов расстался с Зубриловкой, куда ему уже не суждено было вернуться. Но он увозит ее с собой, увозит в многочисленных этюдах, набросках, в художнической памяти.

© 2008 Все права защищены psyguru.ru