Программы

Если «программы» придерживались строго, то «отделение I» и «отделение IV» заполнены были «болтовней» и «общедоступными остротами». Последняя возможность поговорить лицом к лицу! Во втором «отделении» клобистам был «предложен чай со сливками» и демонстрировались «хозяйственные способности члена клоба НЛО. Станюкович». В третьем «отделении» слушали музыкальные пьесы в исполнении М. Е. Букиника, В. К- Станюкович читал стихи. Тут же раздавались «остроты члена клоба В. Э. Мусатова по желанию публики...». Затем состоялся «выход любимца публики и члена клоба В. Э. Мусатова». В последнем, седьмом, «отделении» теперь уже не представить, как и в каком виде появлялись «сфинксы»... За этим занавес дружеской вечеринки опускался. Навсегда.

Афиша прощального вечера - шуточная. Да и кто же стал бы открыто грустить и тревожиться в такой вечер! А через неделю Мусатов напишет самым близким из покинутых саратовцев - Станюковичам: «Дорогие друзья! Мне было очень грустно, когда я ехал из Саратова... Именно как-то жалко вас, там остающихся, и всего нашего общего. И мне лично даже грустно за наступающее, за неизвестность, куда я бросился...».

Только еще один раз, теперь уже мельком, довелось ему побывать на родине. В мае - июне следующего 1904 года художник приехал, чтобы кое-как заложить дом, покупателей на который так и не нашлось... Станюковичей в Саратове уже не было. Букиник отдыхал в Кисловодске (вскоре он уедет за границу, откуда не вернется). И поэтому, пообщавшись лишь с верными Добошинскими, Мусатов написал Станюковичу: «...Теперь все устроил... Прости-прощай, моя саратовская родина! Все это устроить было так трудно, так трудно, что пять недель провел в Саратове... В будущем забот более никаких. Ложных надежд тоже, увы, нет уже. Но на душе очень легко. Теперь - работать». Напоследок в Саратове узнал

© 2008 Все права защищены psyguru.ru