Путешествие третье

Почти теми же словами говорит о Надежде Юрьевне сам Мусатов в письмах к Букинику и Станюковичу: «Как она любила искусство... Она была глубокий поэт...», «Она была чистоты необыкновенной...»

«Ты знаешь, для нас таких, как Станюковичи, мы больше не найдем»,- признавался Мусатов сестре Лене. А в одном из мартовских писем 1903 года художник рассказывает: «Мы сидим по целым дням дома и рисуем с Надежды Юрьевны. Она отлично позирует в костюме прабабушки. Весь круг наших знакомых заключается в Станюковичах и Букиникс. У Добошинских еще не был, а к остальным идти не хочется...»

Ставшая душой дружеского кружка, Надежда Юрьевна почиталась воплощенным мерилом нравственной красоты и понимания искусства. О том, что она вселяла чуть ли не благоговейное отношение даже в еще совсем молодых людей, припоминал спустя полвека другой саратовец - Павел Кузнецов, впоследствии крупнейший мастер живописи. В одном из юношеских писем его к Мусатову после рассказа о замысле ряда живописных композиций следует признание: «Восход и увядающее солнце» я посвящаю Надежде Юрьевне...»

Далеко ли ушли от нас во времени верные саратовские друзья Мусатова? «Вы немного опоздали... Что стоило Вам, молодой человек, прийти лет 15-20 назад?..» - в который раз приходится слышать этот грустно-иронический вопрос с оттенками полуобиды, полуупрека... Но и тогда, когда все бывает непоправимо поздно, когда память оседает в молчаливые вороха бумаг, - вдруг в это темное «поздно» врывается светлое «почти», и тогда, сам себе не веря, выбегаешь на улицу, чтобы, не выходя за пределы городского центра, отправиться в живое былое. Все «путешествие» занимает десять минут...

© 2008 Все права защищены psyguru.ru