Пыльные окрестности

Возможно, Семечкина решилась показать художнику и доставшуюся ей от дяди автокопию последнего письма поэта Геккерну от 26 января 1837 года - страшного письма, вызвавшего дуэль и смерть Пушкина. Но одна из реликвий (так и не дошедшая до нас - в отличие от предыдущих!), помещенная в рамочке на стене под пушкинским гравированным портретом Райта, была драгоценна по-своему: по сохранившемуся преданию, это было небольшое письмо поэта к Данзасу с просьбой быть его секундантом. «Просите за Данзаса, за Данзаса, он мне брат...» - говорил Пушкин, умирая. Угасающее сознание его мучила мысль, что он вверг лицейского товарища в беду, упросив быть участником своего смертельного поединка. Существовали разные версии о том, как это произошло. О том, как вес было на самом деле, Мусатов мог узнать от Татьяны Борисовны. Все дышало в этой комнате атмосферой великой трагедии, вызывало мысли о трагической участи подлинного гения, художника...

В единственном сохранившемся письме Семечкиной к Мусатову читаем: «Многоуважаемый Виктор Эльпидифорович... Меня... очень интересует, хороши ли фотографии, которые Вы так любезно снимали с моих комнат...».

«Я только что приехал из Института, - пишет Мусатов сестре Лене 23 июля 1901 года. - Там у Татьяны Борисовны очень хорошо, и когда я бываю там, то чувствую себя как в захолустном монастыре, такая там безмятежная тишина. Она же сама - такая милая и любезная, как самая старая экономка...».

Старинные альбомы, которые можно было внимательно разглядывать, рассказы Семечкиной о знакомом ей, но совершенно недоступном Мусатову придворном быте - все притягивало своей «подлинностью»... Но главным был бесценный для художника подарок Семечкиной - настоящие старинные платья для его моделей! Сколько затрат времени и денег стоило Мусатову выискивать по журналам образцы старых мод, по каким изготовлялись впоследствии все-таки бедноватые, условно-старомодные наряды...

© 2008 Все права защищены psyguru.ru