Репин в письме В. В. Стасову

Коновалова возник рисовальный кружок, собиравшийся на квартире Василия Васильевича в доме Головина по Малой Сергиевской улице. Сюда-то и привел Коновалов пятнадцатилетнего Виктора, представив его другим членам своего домашнего «клуба». Один из них, В. И. Альбицкий, припоминал, что новоприбывшего отрекомендовали как автора превосходного рисунка с маски Лао-коона.

Коноваловский клуб в Саратове шутливо именовали «Капернаумом». Мусатов бывал здесь чуть ли не ежедневно, но в общих разговорах об искусстве, о роли его в обществе участия не принимал,  жадно вслушиваясь в споры. Здесь же бывал и другой молодой саратовец Федор Корнеев, впоследствии известный в городе художник. По вечерам в «Капернауме» рисовали с гипсов, по праздникам и воскресным дням, как правило, писали красками. Коновалов старался вести занятия всерьез, почти по программам Академии художеств. Во всех его принципах и установках были сильны отголоски самой передовой и глубокой по тем временам чистяковской системы. Да и имя самого Чистякова, по определению Стасова, «всеобщего педагога русских художников», воспитавшего Репина, Врубеля, Серова, было впервые услышано Мусатовым от того же Коновалова... Ставший «всеобщим педагогом» саратовской плеяды, Василий Васильевич, по рассказу Павла Кузнецова, «стремился & воспитанию в своих учениках чувства формы предмета, понимания формы как целого... умения строить предмет в пространстве, чувствовать формат листа...».

Местный художественный критик отмечал: «С Коноваловым при-I шло что-то особое: другая манера смотреть на рисунок и, главное, другое отношение к самому рисованию. Непобедимое, казалось, равнодушие к этому искусству стало сменяться интересом. Была в нем искра божья любви к своему делу...». «Эта художественная среда, -утверждал в 1920-е годы И. Евдокимов, имея в виду коноваловский «клуб»,- имела, несомненно, решающее значение для дальнейшего направления ученических годов Мусатова».

© 2008 Все права защищены psyguru.ru