Саратовское общество

 «Так бесславно окончился, - пишет Водкин,- наш поход на рутину зрительных восприятий низовых масс Поволжья».

Так в Саратове была совершена расправа над созданной здесь «первой неканонической церковной росписью в России».

Конец 1902 года, когда разгорелось дело вокруг «крамольных росписей», ознаменовался еще одним мрачным событием. Полицией было закрыто Саратовское общество любителей изящных искусств, игравшее большую роль в культурной жизни города. Закрытое общество было объявлено учреждением «очень вредным». Прихрди-лось лавировать, искать новые пути объединения и воздействия на общественность и публику. С этой целью был создан литературно-музыкальный отдел при Саратовском санитарном обществе, В противовес всему Мусатов выдвигает идею, для Саратова не менее смелую, чем стенописный «эксперимент» его молодых друзей: провести в родном городе большую ретроспективную выставку Московского товарищества художников, познакомить саратовцев с новаторскими поисками наиболее даровитых современных живописцев. 9 марта 1903 года на заседании литературно-музыкального отдела комиссии народных чтений (все при том же Санитарном обществе) Мусатову было поручено вести переговоры с москвичами о предполагаемой выставке. Виктор Эльпидифорович тут же написал художнику М. И. Шестеркину, и уже 15 марта в Саратове стало известно о полученном из Москвы согласии. Но еще за день до этого, как видно из сохранившихся в архивах Санитарного общества протоколов, опять «были возбуждены прения относительно достоинства картин».  О полотнах Коровина

Речь шла - пока заглазно - о полотнах Коровина, Поленова, Н. С. Ульянова, самого Мусатова, второстепенных - Шестер-кина, Халявина, Хилкова... На заседании присутствовал один из главных инициаторов выставки М. Е. Букиник. Как всегда, в роли «главного эксперта» с правом решающего слова выступил Н. Д. Россов, который «доложил, что он этой выставки не видел, но... можно заключить, что хотя картины эти и носят некоторый декадентский характер, но все же заслуживают внимания и могут доставить эстетическое удовольствие».

Выставку решено было открыть на «пасхальной неделе» в здании Народной аудитории. «Место идеальное по освещению, в центре города», -радостно отмечал Мусатов. Он возложил на себя всю организацию выставки: собирал картины старых мастеров из саратовских частных коллекций, работы местных художников (и первые, и вторые были экспонированы вместе с произведениями москвичей), распаковывал привезенные произведения, сам делал рисунки для каталога и пригласительных билетов и рассылал их. «Три Дня подряд с утра до часу ночи приходилось проводить дни в Аудитории, - немного отдышавшись, рассказывал он сестре Лене.-...И несмотря на то что нас работало четверо, в компании с Букипиком, едва успели сделать все... Устали все страшно, но выставку все-таки открыли. Даже Станюковичи приняли в ней участие...».

Неофициальное открытие, по  почетным   билетам,  состоялось 7 апреля. 8 апреля двери распахнулись для всех желающих... Имела ли выставка успех? Односложно ответить на это затруднительно. Если говорить о финансовой стороне дела, то, судя по документам, затраты не только окупились, но и образовался известный доход. Если же иметь в виду «моральную» сторону вопроса, то сам Мусатов упорно подчеркивал успех выставки. Лене он писал: «Зато выставка пользуется успехом. За три дня было уже тысяча человек».

© 2008 Все права защищены psyguru.ru