Сквозь туманность ранних увлечений

Сложилось и окрепло мусатовское понимание огромной общественной значимости искусства. «Мало произвести впечатление нашим искусством... Истинное искусство, - писал он, - та сила, перед которой преклонится современное общество, покоренное модой, незнанием и буржуазными вкусами». «Каждый из нас, - запомнил Петров-Водкин слова Мусатова, - полон смысла и чувства и социального содержания, живопись вскроет все это...». Вместе с тем «бунтарю» и «протестанту», как он себя называл, Мусатову был крайне чужд стихийный, анархический протест, он сделал все, чтобы встать во главе организованного похода против рутины российской действительности. Ему, человеку тонкой, мечтательной души, принадлежат трезвейшие слова: «Чтобы воспитывать... надо иметь упругость стали, а не мягкость морской звезды...»

Меняется в чем-то и взгляд Мусатова на природу творчества. Полные трагической экзальтации слова из писем Е. В. Александровой пятилетней давности о том, что «полюбить искусство - полюбить смерть», «отречение от жизни - буддизм - стремление истинных художников», побеждаются жизнерадостной основой мусатовской личности. Устанавливается мера классической гармонии в душе художника. Нежность и мужество, «наивность» и опыт - отныне в ней нераздельны. Душевная молодость и духовная зрелость соединяются. Мечта и действительность сливаются в тонкое единство. Рождается «Водоем».

Быть может, ни одна другая картина  в  русской  живописи не останавливает нашего взора с такой лирически-нежной силой... Спокойна гладь искусственного озера, недвижен теплый воздух, в глубокую задумчивость погружены две девушки: одна (для нее позировала невеста художника) сидит на берегу, другая (опоэтизированный образ сестры) застыла в плавном, незавершенном повороте у самой воды. Приподнятому поэтическому тону отвечают большой размер полотна, мягкие линии берега, очертания которого повторяются в контуре платья сидящей девушки.

© 2008 Все права защищены psyguru.ru