Спустившись от дубов

Итак, прямо от монастырского пруда, от места «верхней мельницы», мы шагнули в топи и заросли. Долго продирались до поляны с котлованом, в котором бронзовели тела рабочих, строящих водоочистные сооружения. Нет, следов пруда они не примечали...

И вдруг мы увидели справа за стройкой большой дуб-единственный старый дуб на всю округу! А слева от него - ровный строй, «племя младое», но явно старых дубов потомки... Четкая и единственная линия дубовой посадки - первый найденный ориентир! Федор Фадеевич на радостях обхватывает «старика», задает вопрос о его возрасте и сам же отвечает: «Этому дубу - двести лет. Вот он заговорил бы... Он видел того, кого вы ищете, он здесь стоял!» Соображаем, что найденные дубы - это противоположный берег пруда. Значит, мельница и сарай-мастерская на «том берегу», ниже, в сторону Волги...

Спустившись от дубов, оказались в темных и сырых «джунглях». И снова радость: за буреломом - огромная старая ветла. - А дальше пошло «как по писаному», как если бы у нас был точный путеводитель: серо-серебристая, в красноватых морщинах кора ветлы... затем - вторая ветла, третья... Это же линия берега! «Нам ветлы-то рассказывают», - довольно замечает Федор Фадеевич. Отмстив береговую линию, заглядываем на дно «пруда», спуск туда очень крут. Но, кое-как спустившись, мы вознаграждены поэтичным зрелищем. Прямо перед нами - на черные, обточенные камни падает с высоты родниковый ручей и, журча по лощине, отражает зеленоватый свет, льющийся сквозь густые верхушки ветел. Как-то странно стоять на дне того самого пруда... Вспоминается, что Мусатов в шутку сожалел, что не встретил здесь русалок. «Над прудом, окаймленные дубовой листвой, исчезнувшие русалки снова водворены были в жизнь», - скажет Водкин о девушках «Изумрудного ожерелья» и добавит: «Измененные костюмами и новой лирикой, они не хохотали дико, а близким, нашим бередили чувства зрителя...»

© 2008 Все права защищены psyguru.ru