Старые саратовские художники

Два одинаковых пакета с одинаковыми надписями и печатями. Два столь несхожих памятных пласта жизни. «Относительно Воротынской, - рассказывала одному из исследователей вдова Мусатова, - ...увлечение... продолжалось несколько лет... Но, как он сам выражался, первое оставило самое хорошее, самое светлое воспоминание, и под впечатлением его написано несколько вещей (может быть, когда уже прошло)... А саратовские увлечения внесли только разлад в душу...»

Весь его горячий демократизм «плебея по крови», внутренний, а не светски показной «аристократизм духа», неподкупная честность, приводящая к «взрыву», «бунту», подчеркивали органическую чуждость гордого труженика-бедняка корнеевскому стилю жизни. «Я был около Вас так близко... И так далеки были мы друг от друга... Точно в разных звездных мирах», - с горечью написал он как-то Ольге Григорьевне.

«В разных звездных мирах» - этими словами и можно было бы назвать главу, посвященную самому безрадостному эпизоду в личной судьбе Мусатова.

Завершился первый послепарижский период саратовской жизни художника. «В эти два года, - признавался он в дружеской переписке, - я прожил десять лет жизни и, вероятно, успел состариться...» Но к лету 1901 года он успел и многое завершить: переработаны этюды, «вширь и вглубь» переосмыслен опыт парижских лет, сделаны первые и поучительные попытки декоративного синтеза натуры в «программной» картине. Найдена своя «форма мечты», где отблеск прошедших времен так тонко соединяется с силой жизненных впечатлений и стремлений современного человека. Нащупана под ногами реальная почва его вдохновения: открыта забытая поэзия старинных саратовских архитектурно-парковых ансамблей. В последних «этюдах-картинах» музыка души уже начинает претворяться в музыку живописи...

© 2008 Все права защищены psyguru.ru