Странное дело

Уже при Мусатове, в октябре - ноябре 1898 года, в зале Дворянского собрания устраивается «выставка новейших картин французских художников», о которой много шумят, но представленные на ней имена не попали в анналы истории искусства...

И сюда-то, в мир глубоко провинциальных представлений, суждено погрузиться живописцу, еще молодому, но искушенному во всех тонкостях европейской художественной культуры.

«Вернулся он в Саратов, - писал первый биограф художника,- с совершенно определившимися взглядами на искусство». Обыкновенно ироничная Елена Александрова спешит прислать новому саратовскому жителю, «кузнецкому мещанину» Мусатову, дружеские утешения: «Не унывайте, дорогой Виктор Эльпидифорович. Я уверена, что Вы в нашей дикой Саратовской губернии при Вашем упорстве и художественном чутье... сделаете гораздо больше...». Нет, он и не думает унывать. Но, глядя на город детства, на разительные контрасты ассенизационных проблем и «парижских» увеселений, на мир богатеющих торгашей и падких до пошлых наслаждений обывателей, он понимает, что желанный творческий покой сможет найти только в стенах родного дома. Здесь, в деревянном флигельке на Плац-параде, он создает свою возвышенную «модель мира»: вешает на стену репродукцию с «Женевьевы» Пюви, вместе с ней на него смотрят изображения Джоконды, портрет Фернана Кормона. Вскоре к ним добавляется фото матери... А еще позднее он просит самого дорогого своего учителя - П. П. Чистякова присоединить его фотографию к этой скромной «коллекции»...

Для Саратова приезд новоявленного отшельника проходит незамеченным. Но .это обстоятельство Мусатова как будто устраивает... Еще возвращаясь, он понимал, что путь домой, на Волгу, - это путь к творческой зрелости. И хотя он еще «не знает сам, что будет петь», но его «песня зреет»... Укромный флигель становится его жилищем, мастерской и убежищем его будущей Музы.

© 2008 Все права защищены psyguru.ru