В Саратове

Стоя перед светлыми, солнечными портретами Серова, полужанровыми декоративными работами Коровина, эпическими картинами Сурикова, молодежь видела новый день искусства воочию и постигала, как непросто обрести собственную жизнь в нем.

И вот тогда-то много думавший, начитанный, поэтически тонкий саратовский юноша натолкнулся на первый в своей жизни бастион рутины. Он понял, что Московское училище, куда он поступил, славившееся демократическими порядками, видевшее в своих стенах Саврасова и Перова, теперь не то. Некогда передовые преподавательские принципы превратились в жесткие догмы, педагоги проявляли полное равнодушие к ученикам.

Не удивительно, что вскоре Мусатов перебрался на берега Невы. Вместе с ним в Академию поступили два других саратовца: В. А. Щербиновский, тоже бывший коноваловский «кружковец», и А. А. Лушников, в будущем близкий друг Мусатова. Но и в достославной Академии положение оказалось не лучше, здесь требовали только механического набивания руки, бездумного следования руководителю. Спустя полвека Лушников напишет в своих воспоминаниях: «Ни в Московской школе, ни в Академии художеств Мусатов не нашел удовлетворения своим запросам и не встретил сердечности своих саратовских преподавателей...»

В мягком и добром Викторе проступили немалое упрямство, стремление к самостоятельности, поэтому многие познания он получал как бы «от противного». Ему, с острым художническим зрением, воспитанным тональным богатством волжской воздушной среды, предписывалось с унылой покорностью раскрашивать «телесными» красками бесконечные студии натурщиков!

© 2008 Все права защищены psyguru.ru